February 9th, 2007

mirrow

(no subject)

Вчера была на открытии фестиваля искусств "Артография". Новый Манеж заполнен живописью Г.Быстрицкой (она - устроитель фестиваля)и немного фотографиями Тани Либерман. Дима Кузьмин спрашивает мое мнение о картинах. В ответ я делюсь впечатлением о посещении лондонской Национальной Галереи несколько лет назад: там картины представлены хронологически, зал - век, и когда смотришь все подряд, кажется, что с 15 по 18 век - расцвет живописи, 19-й на их фоне - поплоше, но тоже хорош, в 20 веке - необратимый процесс деградации, вырождения. 21-й - прокручивает старое, кто какое (новое ищется за пределами живописи), короче - вижу принципиальную невозможность реанимации, то есть, попадания энергии времени в живопись. Кузьмин говорит: значит, живопись - уже всё, а стихи - еще ничего? - Ничего, - неуверенно отвечаю я и отправляюсь на презентацию двухтомника Аронзона. А. не из моих любимых поэтов, но - классика, история, так любовно и красиво, наконец, изданная. Там вспоминали В.Эрля, который готовил стихи А. к печати, а я помню, общалась с ним в Питере давно, сидим, чайник кипит. Эрль вскакивает: "Всё, чая не будет, надо киппятить по новой". - Почему? - удивляюсь. - Для того чтоб заварить чай, кипятить воду надо только до первого пузыря, потом все пропало. - Не все ли равно? - Чай должен быть либо настоящий, либо его не надо пить. Сейчас собираюсь опять в Н.Манеж - на поэтический вечер (ой, не обидела ли я художников?).